Здравствуйте. Я собираюсь отправиться на поиски счастья. Хочу прикупить что- нибудь в дорогу.
- Хорошо. Осматривайтесь, выбирайте.
- Скажите, сколько весит вон та любовь?
- Она слишком тяжёлая. С ней далеко не уйдёте. Да с ней вообще никуда не уйдёте.. И выбросить не получится, потому что жалко будет - это ведь очень дорогая любовь.
- Хорошо. Может быть взять слова?
- Да. Слова - хороший выбор... Они почти ничего не весят. Тем более, они пусты... в них можно хранить всякую всячину.
- Отлично... А может взять ещё немножко сладких амбиций?
- Вряд ли вы их вынесете. Да и дорого обойдётся.
- Оу.. А вон то, такое красивое-красивое - что это?
- Это свобода. В руках дурака она весит столько же, сколько могильная плита... а в руках мастера позволяет летать.
- За ней я вернусь на обратном пути...
- Ну что, вы определились с заказом?
- Да. Я, наверное, возьму ничего. Оно ведь ничего не весит?
- Ха-ха.. Ничего весит столько же, сколько любовь, слова, амбиции и свобода вместе взятые. Хоть и не весит ничего...
- Что же мне тогда брать!?
- Давайте я вам отсыплю немного понимания. Бессмысленная штука, но успокаивает.
Как-то в одно селение пришёл и остался там жить старый мудрый человек. Он любил детей и проводил с ними много времени. Ещё он любил делать им подарки, но дарил только хрупкие вещи. Как ни старались дети быть аккуратными, их новые игрушки часто ломались. Дети расстраивались и горько плакали. Проходило какое-то время, мудрец снова дарил им игрушки, но ещё более хрупкие.
Однажды родители не выдержали и пришли к нему:
— Ты мудр и желаешь нашим детям только добра. Но зачем ты делаешь им такие подарки? Они стараются, как могут, но игрушки всё равно ломаются, и дети плачут. А ведь игрушки так прекрасны, что не играть с ними невозможно.
— Пройдёт совсем немного лет, — улыбнулся старец, — и кто-то подарит им своё сердце. Может быть, это научит их обращаться с таким бесценным даром хоть немного аккуратней?
Решив завоевать весь мир, Александр Македонский в одном из своих трудных походов достиг стен дивного города. В городе этом не было ни царя, ни князей, ни богачей, ни бедных. Все в нём были равны, как братья, труд их был лёгок, потому что их земля щедро одаряла их своими плодами. Страна эта не ведала о том, что в мире бывают войны. У каждого её жителя, у каждой семьи были дом и сад, и никто из них не знал, что такое замки и запоры.
Перед каждым домом в том городе размещался семейный склеп, что вызвало у царя Александра особенно большое удивление, и первый его вопрос к жителям этого дивного города был таким:
— Всё у вас хорошо, но почему построенные при жизни гробницы у вас соседствуют с домами живых?
— Они построены для того, — ответили ему, — чтобы во все свои земные дни каждый человек помнил о смерти. Эта память помогает ему праведно и честно прожить свой век.
Выслушав этот ответ, царь Александр задал свой второй вопрос:
— А почему у вас нет замков? Почему двери ваших домов открыты для воров?
— У нас нет ни воров, ни богачей, ни бедняков, — сказали горожане. — Здесь все обеспечены одинаково, и гарантией этому служит плодородие нашей земли, сторицей возвращающей вложенные в неё семя и труд.
Тогда Александр спросил:
— Почему же среди вас нет ни одного воина, который бы мог, вынув меч из ножен, объявить свою власть вашему народу? Как вы вообще можете жить без власти?
— Но среди нас нет места беззаконию, и поэтому нам не нужны ни царь, ни тиран, ни деспот, — был ему ответ.
Тогда царь Александр задал свой последний вопрос:
— Почему же все-таки среди вас нет богатых людей?
И горожане спокойно ответили ему:
— Любому из нас противна жадность к деньгам и драгоценностям. У нас считается, что в мире нет пороков гнуснее алчности и скупости. Эти обычаи и нравы завещаны нам нашими предками, и каждый из нас будет верен им всю свою жизнь.
Александр был так поражён всем увиденным и услышанным, что стал выводить своё войско из города. По пути он увидел открытое окно швейной мастерской и, разговорившись с необычным портным, подивился его мудрости. Портной рассказал ему, что когда-то власть над городом делили два местных царя, и жизнь их оборвалась во время бесконечных междоусобиц. Царские одежды на них сменили саваны, и никто не оказывал им никаких почестей. Их мёртвые тела отнесли далеко в горы и закопали прямо в землю без всяких усыпальниц.
— Однажды я пошёл посмотреть их могилы, — рассказывал портной, — и увидел только их разбросанные кости. Я хотел их сложить, как надлежит, но так и не смог установить, где чья кость.
В конце этой беседы Александр сказал портному, что он его может поставить царём над этим городом, но портной решительно отказался, сказав, что шить кому-либо или самому себе царские наряды, это всё равно, что кроить и переводить шёлк бессмертья на однодневную царскую мантию.
Выключатель был маленький-маленький. К тому же - черный, и, как говорили,- плоский. Лампочка была большая-большая. К тому же - яркая и одетая в столь прекрасную и модную люстру, что нет ничего удивительного - Выключатель в нее влюбился. Ему очень нравилось, что она то вспыхивала - и тогда казалась веселой и беззаботной, то гасла - и тогда представлялась задумчивой и нежной. К тому же, у нее были такие прекрасные формы, а эта широкополая люстра - с ума сойти! В общем, Выключатель очень страдал. Лампа висела в центре комнаты, а Выключатель торчал в углу, откуда мог только вздыхать. Лампочка кокетливо подмигивала. Но быть вместе они никак не могли. Никогда. Оконное Стекло было никакое. Его даже никто не замечал. Смотрели, казалось бы, на него, а говорили что-нибудь вроде: «Какая сегодня хорошая погода». Или: «Посмотри, какой на улице смешной щенок». А про Оконное Стекло никто никогда не говорил ничего хорошего, разве ругали иногда: «Стекло, говорили, опять грязное». Было отчего разозлиться и обидеться. К тому же, Оконное Стекло считалось далеким родственником лампочки, и судьба Лампочки всегда казалась ему более светлой. И вот однажды Оконное Стекло сказало: «Послушай, друг Выключатель.- Выключатель и Оконное Стекло никогда не дружили, но когда говорят что-нибудь неприятное - часто лгут. - Послушай, друг Выключатель, - повторило Оконное Стекло для пущей убедительности. - Ты хоть знаешь, по кому вздыхаешь, наивный? Ты хоть знаешь, что Лампочка без тебя жить не может?» Выключатель очень обрадовался и испугался. Так всегда бывает, когда дело касается любви. «Ты же ее король, ее начальник, ее предводитель, - Оконное Стекло даже задрожало от волнения. Когда хочешь сделать гадость - тоже волнуешься. - Если ты захочешь - она будет светиться. Не захочешь - погаснет. Было бы твое желание - и она будет мигать каждую секунду или не гореть вовсе. Что ты страдаешь? Она - твоя слуга, подчиненная, рабыня. А ты по ней вздыхаешь, дурачок...» От удивления Выключатель ушел в себя - выключился и тотчас погасла Лампочка. «Что ты мне сказал? Как ты можешь так называть ее!» - вышел из себя Выключатель, и Лампочка включилась. «Ну, убедился?» - радостно задребезжало Оконное Стекло. «Это правда, ты так зависишь от меня?» - спросил выключатель Лампочку, потому что влюбленные верят только друг другу. «Правда, - вздохнула Лампочка и будто потускнела. - Теперь ты можешь делать со мной, что хочешь. Теперь ты понял, как я завишу от тебя, и любовь превратится в рабство». «Вот так-то... А то вздыхают тут, спать не дают», - очень противно дзинькнуло Оконное Стекло. «О чем ты? - улыбнулся Выключатель. - Значит, на самом деле мы не далеки друг от друга, и это все обман? Значит, мы связаны? Значит, самой судьбой уготовано нам быть вместе. Теперь мы будем жить с тобой очень счастливо: когда ты захочешь, только скажи мне - вспыхнешь ярким светом. Устанешь - будешь отдыхать. Я стану защитником твоего света. И сторожем». «Вот дурак!» - выругалось Оконное Стекло. Так часто бывает: когда нечего сказать - ругаются. На этом можно было бы поставить точку, но если уж быть правдивым до конца, надо добавить: Лампочка эта никогда не перегорала. Все вокруг удивлялись: как неправдоподобно долго горит эта Лампочка. Все вокруг, наверное, просто не знали: эту Лампочку любят...
Как-то утром старец Толя
Хряпнул литр алкоголя,
Огуречками заел,
Офигенно окосел.
После начал красоваться,
Денди молодым казаться-
В семьдесят с придатком лет
Выгибался как атлет.
От очков нос избавлялся,
Рот беззубый улыбался-
Видно, в голову моча
Саданула сгоряча!
Толя, полный вожделенья,
Сам себя без промедленья,
Отрыгнув как крокодил,
Донжуаном возомнил,
Цель поставил: ободриться,
С одиночеством сразиться.
Думал, бабу, может быть,
Спьяну легче закадрить.
Позже, ум свой восхваляя,
Гениальным называя,
Требуя больших похвал,
Он снохе стихи читал.
Та, насупившись серьёзно,
Отчеканила нервозно:
"Анатолий, шлёпай спать!
Хватит чепуху болтать!"
Старец начал куролесить
И решил себя повесить,
Оттого что нет жены.
"Мне шалавы не нужны!
Нужно мне жену такую:
Молодую, озорную,
Чтоб была стройна, умна,
Сексапильна и верна,
Чтоб готовила, стирала,
Шила, в хате убирала
И чтоб денежек она
Получала до хрена!"-
Рассуждал наш алкоголик,
К люстре подвигая столик
И, бормоча полонез,
Пузом на него залез,
Приподнялся, подтянулся,
Матом вежливо ругнулся,
Петельку морским узлом
Ловко завязал потом,
Попрощался с жизнью гадкой,
С женщиной-мечтою сладкой,
Не снеся такой позор.
Вдруг случился форс-мажор:
Стол убогий пошатнулся,
Висельник наш навернулся-
Рухнув на палас без сил,
Толстый зад себе отбил
И немножечко бок правый,
Прикусил язык слащавый,
В завершеньи данных дел
Богатырски захрапел.
Это сцена бытовая,
Непридуманная, злая,
Кои на Руси (да-да!)
Происходят иногда.
В притче вывод очевидный:
Раз мужчина ты не видный,
В жёны взять Кидман Николь
Не поможет алкоголь.
Если вы никак не можете себя заставить работать...
Если вы думаете только о том, как бы поскорее слинять домой...
Если все вокруг вас раздражает...
В конце концов, если у вас просто плохое настроение...
Подумайте вот о чём.
Представьте, как если бы вы были Оленеводом Крайнего Севера...
На что была бы похожа ваша жизнь тогда? Посмотрим.
Понедельник.
Вы пасёте оленей.
Вторник.
Вы пасёте оленей.
Среда.
Вы пасёте оленей.
Четверг.
Вы пасёте оленей.
Пятница.
Вы пасёте оленей.
Суббота.
Думали выходной, да? Вы пасёте оленей.
Воскресенье.
Ну вы уже поняли, что вы делаете, да?
Правильно. Пасёте оленей.
Сравните такую жизнь с тем, что у вас есть сейчас.
Радуйтесь. Плачьте от счастья.
Поблагодарите свою семью и друзей, за то что они у вас есть.
И, наконец, поблагодарите себя - за то, что вы не стали оленеводом Крайнего Севера...
Один мудрец сказал: "Главное здесь – ум", - и показал на голову. Это был царь Соломон. Второй мудрец приложил руку к груди и сказал: "Главное здесь – сердце". Это был Иисус Христос. Третий, не соглашаясь, покачал головой и указал на живот. "Главное – сказал он, - это желудок". Так сказал Карл Маркс. Четвертый мудрец категорично возразил: "Главное – там, пониже", - и показал на гениталии. Это был Зигмунд Фрейд. А пятый мудрец с улыбкой посмотрел на всех остальных и изрек: "Э нет, господа! Все относительно!" Это был Альберт Эйнштейн
Говорят, что когда-то заключённые, бежавшие из северных лагерей, брали с собой консервы.
Эти консервы не надо было тащить в заплечных мешках. Они бежали рядом сами.
Очень удобно, очень.
Когда в бескрайней тайге нечем было поживиться, консерву съедали.
Консерва до последнего не догадывалась о том, что её участь — быть съеденной. И взяли-то её с собой только для этого.
Консерва просто бежала со всеми на волю.
Жутко? Ну да.
Ну что ж, всё как в жизни.
А у вас есть консервы?
Есть. Почти у каждого в жизни была такая консерва.
Вскрыть, если наступит голод. Сожрать. Выкинуть пустую баночку.
И бежать дальше.
И каждый, наверняка, хоть раз в жизни был консервой сам.
Вот Сашка. Живёт с Аней. Она два года ждёт его с работы, готовит ему жрать и делает массаж перед сном. Она смотрит на него тепло. Думает, когда же...
Хочет ребёнка.
Он всё ещё надеется вернуться к бывшей жене, которая ушла от него три года назад.
Аня всё это время бежит рядом и не знает, что она просто консерва.
Вот Лёшка. Он полтора года ждёт.
Ждёт, пока Маринка ему позвонит.
И хотя бы предложит выпить вместе кофе. О большем ему даже мечтать страшно.
Она звонит иногда раз в месяц, иногда в два.
И тогда он седлает свою субару и три с половиной часа мчится по жутким дорогам. Мчится в другой город. В котором живёт Марина.
Она может выйти и встретить его, а может и просто отморозиться. Да, она, конечно же, знает, что ему ехать к ней три с половиной часа.
В те моменты, когда ему всё же удаётся её увидеть, она плачется ему в жилетку.
Её снова бросил женатый любовник. Он бросает Марину с периодичностью раз в месяц. Иногда в два.
Потом он, конечно же, возвращается.
Иногда возвращается за те три с половиной часа, которые Лёшка мчится к Марине.
Именно поэтому Марина иногда просто не берёт трубку, когда Лёшка приезжает.
Лёшка спал с ней всего два раза, полтора года назад. Он тогда уже решил, что она ему нужна. Сильно-сильно. С первой ночи. Так бывает. Когда всё остальное без этого человека как бы теряет смысл.
Поэтому он берёт трубку, когда она звонит. Он ничерта не может с этим сделать.
И так тоже бывает.
Марина, наверняка, понимает, что вряд ли к ней будут мчать из другого города три с половиной часа исключительно из дружеских чувств.
Но это её консерва.
Вскрыть, если наступит голод. Сожрать. Выкинуть пустую баночку.
И бежать дальше.
Впрочем, она ведь тоже консерва. Для человека, который пользует её пять лет, заслоняя собой лучшие Маринкины годы, говорит о любви, но всё никак не уходит от жены...
Или Ксюха.
Могла б давно построить жизнь.
Но последние шесть лет, раз в полгода, недельки на две, на горизонте появляется Вова.
Её Вова. Её.
Уставший от жизни, в очередной раз в ком-то запутавшийся, клянущийся в том, что наконец-то понял, всё-всё понял, и нет в мире места лучше, чем с Ксюхой рядом.
Он исчезает не внезапно. Последние дни перед уходом он придирчив, ему всё не нравится и всё не по нутру.
В эти дни Ксюха вся внутри сжимается, потому что понимает: он снова исчезнет.
Она будет ждать, она тоже ничерта не может с этим поделать. Она верит, что однажды он останется. Он не спешит убеждать её в обратном.
Иногда у неё будет кто-то появляться. Так, ничего серьёзного. Она ведь знает, что где-то есть Вовка.
Он вскроет Ксюху, когда наступит голод. Сожрёт. Выкинет пустую баночку.
И побежит дальше.
